Авторская        11 апреля 2018        55         0

Синица в руке

Вот мы и выбрали президента. В СМИ, блогах и разных интернет-изданиях могут быть разные мнения на этот счёт, кто-то отказывается признавать результаты, кто-то вообще придерживается позиции, что слово «выбор» тут неуместно, но я считаю, что выбор был, и выбор был сделан.

Нет, я не собираюсь говорить о политике, это не блог политического аналитика и обозревателя, мне хочется немного поразмышлять о другом, и мне проще сделать это, оттолкнувшись от темы выборов.

Итак, выборы. Или выбор.

Лично я, хотя сама и не отношусь к тем, кто отдал свой голос за очевидного кандидата, вполне себе верю те самые пресловутые 70 с хвостиком процентов, которые пытаются оспорить. Верю, потому что в моём ближайшем окружении таковых большинство. К этому можно относится по-разному, радуясь или огорчаясь, в зависимости от того, по какую сторону баррикад вы находитесь, но меня занимает другой вопрос. Почему?

Ответов много, но самые распространенные такие: ну а кто, если не… (завуалированное отсутствие выбора), кругом враги, кольцо сжимается, и только он… (ТВ-пропаганда детектед), всё равно всё украдено до нас решено за нас (неверие в собственные силы), ну и, пожалуй, тот, что косвенно объединяет в себе все предыдущие ответы, и который сформулировал мой мудрый папа – а что если станет ещё хуже?

Вот от этого сердце моё сжимается, и мне становится невообразимо грустно. Мои родители, два пенсионера, с пенсией в 15 тысяч рублей, на которую не сильно-то разгуляешься, которые живут в доме, где десятилетиями не делался капитальный ремонт, которые, идя ко врачу на очередные анализы, суют тому смятую тысячу или две, которые ездят по плохим дорогам, которым хамят в собесе и пенсионном, которые всё лето торчат на грядках, которые ни разу в жизни не видели море, которые откладывают деньги не на безбедную старость, а – только вдумайтесь в эти слова – на смерть, эти люди боятся, что будет хуже.

И можно, конечно, негодующе воскликнуть, до чего, мол, народ довели, да только этот страх сформировался не сегодня. И называется он боязнь перемен.

Свою жизнь я кардинально меняла три раза. И если в девятнадцать лет перемены дались мне сравнительно легко, то в тридцать девять страх был настолько токсичным и удушающим, что ноги становились ватными, а сердце то на миг замирало, то начинало бешено колотиться, выходя на дозвуковую скорость и стремясь вырваться из грудной клетки. Это понятно. Чем старше человек, тем больше ему «есть, что терять». Но примечательно не это. Примечательно другое. И в девятнадцать, и в тридцать девять мои родные, друзья, знакомые, знакомые знакомых и просто случайные люди советовали мне подумать, не горячиться, не рубить с плеча, ведь мало ли что, а «у тебя и так всё в жизни неплохо» и «другие бы жили да радовались», причём, когда мне было девятнадцать, хор рациональных и разумных голосов был выше и сильней.

В целом, это понятно, ведь si jeunesse savait, si vieillesse pouvait (если бы молодость знала, если бы старость могла), но… Зачем мы стреножим нашу молодёжь? Зачем мы подсовываем ей эту затасканную синицу, которая и так никому уже не нужна, и от которой нас самих тошнит? Зачем мы отказываем молодости в вере в журавля? Зачем?

Страх убивает половину жизни. И если свою половину жизни мы уже убили, то зачем мы так стремимся убить и половину жизни своих детей? Не надо учить их «стелить соломку». Учите их жить свободно.


Читайте нас в Telegram

comments powered by HyperComments