Литературный уголок        29 марта 2018        10         0

Всё, как обычно, начнётся на Патриарших…

— Ну, а он чего? – Соня вытаращила глаза.

— А что он? Ничего. Сказал, что это не то, что я подумала, и что я вечно всё усложняю.

— А ты?

— А я закатила скандал, — вздохнула Аня.

— А он?

— Сказал, что я истеричка. Мещанка. Что я вообще так себе, ничего из себя не представляю и…и… — Аня всхлипнула, — и что я ничего не смыслю в литературе.

— Козёл! – с чувством выдохнула Соня.

Ещё каких-то три часа назад Анина жизнь была расцвечена яркими красками. Она казалась себе самой красивой, самой счастливой, самой желанной. И главное, у неё был Миша – превосходный во всех отношениях молодой человек, подающий большие надежды, перспективный редактор перспективного издательства. Миша делал Ане недвусмысленные комплименты, закрыв глаза, декламировал Бродского, водил на артхаусные спектакли, выставки и кинопоказы, в богемные кафе и рестораны, где в интимном полумраке собирался столичный бомонд. Они вели долгие уютные разговоры про искусство, живопись и литературу, Аня читала Мише свои стихи, и Миша приходил в восторг. Потерпи чуть-чуть, Анюта, говорил он, наше издательство обязательно тебя напечатает.

И вот всё рухнуло. Взорвалось среди бела дня, когда Аня застала Мишу, своего Мишу в объятиях таинственной незнакомки. Строго говоря, никакой незнакомкой она не была – так третьесортная художница-перфомансистка, на выставке которой они были третьего дня. Высокая, худая, с короткими взъерошенными волосами, она курила и томно улыбалась, а, едва достававший до её плеча Миша что-то громко шептал, горячо дыша ей в ухо, а его рука… его изящная нежная рука покоилась на том месте, что у людей обычно ниже поясницы.

— Козёл! – ещё раз повторила Соня.

Девушки стояли у дверей Аниной квартиры. Соня инстинктивно потянулась к звонку.

— Погоди, — остановила её Аня, — я сама.

Она достала из сумочки ключ, но прежде чем сунуть его в замочную скважину, строго посмотрела на Соню.

— Бабушке только ничего не говори!

Соня утвердительно затрясла головой.

По квартире плыли звуки фантастической симфонии Берлиоза. Аня быстренько скинула туфли и тихонько потянула подругу в комнату. Но не успели они сделать и пару шагов, как музыка стихла. Крышка рояля с шумом захлопнулась, послышались твёрдые шаги и на пороге гостиной возникла Инесса Аркадьевна, Анина бабушка. Длинное тёмно-синее платье облегало её статную фигуру, открывая тонкие изящные щиколотки, высокий до хруста накрахмаленный белоснежный воротничок подпирал тяжёлый подбородок. Инесса Аркадьевна поправила безупречную причёску длинными тонкими пальцами.

— Добрый день, Инесса Аркадьевна, — пискнула Соня, высовываясь из-за плеча подружки.

— Здравствуйте, Соня, — Инесса Аркадьевна слегка нахмурилась и перевела взгляд на Аню, — Анна, ты говорила, что встречаешься с Михаилом.

— Ах, да, бабушка, — Аня вложила в свой голос максимум беспечности, — мы собирались встретиться, но потом… потом всё неожиданно переменилось. У Миши заседание в редакции, чего-то очень срочное, ну ты понимаешь.

Инесса Аркадьевна закатила глаза, давая понять, что нет, она не понимает, но Аня, схватив подругу за рукав, уже скрылась в комнате.

— Уффф, — выдохнула она, — кажись, бабушка ни о чём не догадалась.

У Ани была особенная бабушка. Инесса Аркадьевна в оба глаза следила за тем, чтобы внучку никто не обижал, и с обидчиками обходилась весьма сурово. В четвёртом классе Аню невзлюбила учительница по английскому, она называла Аню тупицей и бездарем. Инесса Аркадьевна зашла в школу, поговорить. После разговора «англичанка» в буквальном смысле онемела, она обводила класс круглыми совиными глазами, пытаясь что-то сказать, раздувала щёки, но вместо слов раздавался лишь тонкий пронзительный свист, как от кипевшего чайника.

В шестом классе Аню, которой к тому времени прописали очки, принялся изводить второгодник Фигурин. Инесса Аркадьевна, отчётливо артикулируя звуки и звучно грассируя звук «р», посоветовала ему прекратить.

— А то что? Чего мне будет? – нахально кривлялся Фигурин.

— А то, — Инесса Аркадьевна вскинула подбородок, — что ваше словесное недержание перерастёт в комплексное.

Фигурин громко заржал и тут же осёкся – спереди на брюках зловеще и прямо на глазах принялось расползаться позорное мокрое пятно. Фигурин получил кличку «ссыкун» и через несколько недель родители перевели его в другую школу.

Было ещё много чего, так по мелочи, но самое неприятное началось, когда Аня стала встречаться и интересоваться мальчиками. Всех, кто не оправдал надежд, кто обидел, обманул, посмеялся, ждала кара – от мелких неприятностей до крупных катастроф – пропорционально тяжести преступления.

— Да ладно, брось, это совпадение, — утешала подругу Соня, но оказавшись с Инессой Аркадьевной тет-а-тет или поймав на себе взгляд её пристальных тёмных глаз, Соня начинала сомневаться в совпадениях.

Мишу по понятным причинам Аня оберегала. И Соня подругу понимала. Ну мало ли чего, с кем не бывает, бес попутал, а, в целом, Миша очень даже ничего.

— Анна! – раздался из гостиной зычный голос Инессы Аркадьевны, — сходи-ка в гастроном за хлебом.

— Сейчас, бабушка, — Аня послушно спрыгнула с дивана.

— И масло. Масло ещё подсолнечное купи.

***

— Слушай, Сонь, а может это, как его, я погорячилась с Мишей? Может, мне ему позвонить?

— Лучше смс-ку сбрось, — посоветовала Соня, прикрывая за собой дверь универсама.

— Точно!

Аня достала телефон и принялась быстро набирать смс.

Девушки вывернули из Ермолаевского тупика на Малую Бронную, Аня чуть замедлила шаг, отправляя сообщение, когда вдруг внезапно споткнулась. Бутылка с подсолнечным маслом выскользнула из рук и со звонким треском ударилась об асфальт.

— Вот чёрт, — пробормотала Аня, глядя на растекающееся масляное пятно.

***

На Патриарших прудах, на лавочке, в благодатной тени зеленеющих лип сидели и азартно о чём-то спорили три человека. Двое из них были молоды: один плечистый, рыжеватый, вихрастый в заломленной на затылок клетчатой кепке – был в ковбойке, жёваных белых брюках и в чёрных тапочках, второй – невысокий шатен, одетый и причёсаный с тщательной небрежностью. Третий, по виду лет сорока с лишним, был в дорогом сером костюме, в заграничных, в цвет костюма, туфлях. Серый берет он лихо заломил на ухо, под мышкой держал трость с чёрным набалдашником в виде головы пуделя. Говорил он с лёгким иностранным акцентом.

У одного из молодых людей звякнул телефон.

— Миша, твой, — сказал вихрастый.

Тот, которого назвали Мишей, вынул телефон, прочитал смс-ку и кисло скривился.

— Прошу меня простить, — повернулся он к иностранцу, — так на чём мы остановились?

– Ах, да, – ответил тот, – Я спрашивал вас, что вы будете делать сегодня вечером, если это не секрет?

– Секрета нет. Сейчас я зайду к себе на Садовую, а потом в десять часов вечера в издательстве состоится заседание, и я буду на нем председательствовать.

– Нет, этого быть никак не может, – твёрдо возразил иностранец.

– Это почему?

– Потому, – ответил иностранец и прищуренными глазами поглядел в небо, где, предчувствуя вечернюю прохладу, бесшумно чертили чёрные птицы, – что Аннушка уже купила подсолнечное масло, и не только купила, но даже разлила.

comments powered by HyperComments
Новые блоги

Статус школьника в коллективе – это необходимо знать

Школьный класс – это не только уроки, но и общение со сверстниками, дружба или вражда, принятие или непринятие ребенка в...

Что делать родителям, если у ребенка кризис

Развитие человека протекает неравномерно. Более или менее стабильные периоды сменяются критическими. Как ни странно, именно во время кризиса происходит качественный...

Что делать с детской истерикой

Эмоции есть у всех. У детей, у взрослых любого возраста и даже у животных. Но в отличие от представителей фауны,...
Войти


comments powered by HyperComments

Найти на сайте